Previous Entry Share Next Entry
Гришковец о театре: "Это просто беда. Беда!!!"
queyntefantasye
О Гришковце писать уже, по-моему, стало не просто клише, но и чем-то немножко стыдным: как с пристрастием описывать человека, который гуляет по улице голышом и, хватая прохожих за пуговицу, начинает доверительно рассказывать им о своем разностороннем величии. Но тут я прочла эту его заметку о театре, и об отношениях между пьесой и зрителями, и все-таки решила написать - потому что, как мне кажется, она отражает некоторые вредные, но глубоко укоренившиеся на пост-советском пространстве стереотипы о театре.

Что же стряслось с Гришковцом? А вот что: в Тюмени, во время его спектакля одного актера, вошла "девица" в красном свитере, которая опоздала на представление, и направилась к своему месту.

А когда я сделал ей по этому поводу замечание, она вполне весело и очаровательно улыбаясь сказала «извините». Я же сказал, что не принимаю её извинений и не извиняю её.
Дальше я довольно подробно объяснил ей, почему не принимаю извинений и почему не хочу, чтобы она смотрела дальше этот спектакль, который без пропущенного ею у неё нет никаких шансов понять. Я также объяснил, что не только у неё, но ни у кого вообще нет такого шанса, если он пропустил существенную часть спектакля. Её явно ждал парень, который очень хорошо смотрел спектакль и был на месте вовремя. Я решил оставить барышню в покое и продолжил спектакль.
Я вернул прежнюю атмосферу. Вернул опять же при поддержке зрительного зала и старался не смотреть туда, где сидит опоздавшая девица. Но минут через сорок, так уж случилось, мой взгляд упал именно на неё… И я увидел её, сидящую совершенно отрешённую, рассматривающую что-то у себя на коленях с кислым и неприязненным выражением лица. В этот момент я тоже говорил о чём-то важном, для меня важном, о чём-то очень мне дорогом. Я прервался и вновь обратился к ней с просьбой покинуть зал, потому что я не могу дальше работать… потому что она мне мешает… она демонстрирует мне всяческое своё пренебрежение и неудовольствие, и что её присутствие в зале противоречит моему представлению о том, что можно в театре, а чего нельзя. Я сказал также, что не хочу в её присутствии говорить о том, что мне дорого, и о том, что для меня является сокровенным. Она не сразу поняла, что я обращаюсь к ней. Но когда поняла, они с парнем встали и ушли.


Итак, мы имеем писателя/актера, который ведет себя, на мой взгляд, абсолютно по-хамски не только по отношению к опоздавшей девушке, но и ко всему остальному залу. Действительно, опаздывать на представление нехорошо. С другой стороны, правила о входе в зал после начала спектакля устанавливает не автор сценария, а каждый отдельный театр: канадские театры считают своим долгом напечатать на билетах предупреждение, если такой вход невозможен. Театр в Тюмени явно поздний вход разрешал: у девушки взяли билет и пустили в зал. Если у данного автора были претензии, то они должны были быть высказаны театру, который взял у девушки деньги за билет, а также заплатил Гришковцу за выступление; который явился, так сказать, посредником в этой сделке.
Что же делает автор? Он грубит девушке, отказываясь принять ее извинения, и пускается в пространные размышления по поводу своего спектакля. При этом он он жалуется читателю на сорванную атмосферу, намекая, что она была сорвана секундным проходом зрительницы по проходу, а не истеричным выступлением автора, которое явно длилось не минуту и не две.

Хорошо, девушка садится, казалось бы, конфликт исчерпан. Но нет! Через сорок минут Гришковец замечает, что у нее неправильное выражение лица! Вдумайтесь в этот момент: автор настаивает на личном контроле выражений лиц зрителей. Так как девушка не соответствует, он выгоняет ее из зала, публично объясняя, что она мешает ему работать свей демонстрацией неудовольствия, "что ее присутствие в зале противоречит моему представлению о том, что можно в театре, а чего нельзя" (нельзя, по-видимому, выглядеть отрешенно, если я правильно понимаю), а также "что не хочу в ее присутствии говорить о том, что мне дорого, и о том, что для меня является сокровенным".


С одной стороны, мне кажется, тут присутствует довольно типичная проблема разграничения приватного и публичного пространств. В бывшем СССР она особенно заметна в сфере сервиса: хамство, на которое так часто жалуются в жж, отсутствие приветливости и скупость на информацию частично указывает на неспособность развить, так сказать, рабочую идентичность и общаться с людьми, как профессионал с клиентами. Вместо этого работники сфера сервиса общаются с клиентами так, как будто вся эта интеракция является личной, альтруистической услугой, на которую работники безвозмездно тратят деньги и усилия.
То же самое мы видим и в заметке Гришковца: он ни словом не упоминает о том, что, в общем-то, продает определенную услугу, причем даже не девушке, а менеджменту театра, и именно поэтому не может лично выбирать, кто присутствует в зале, а кто нет. Если произносимый текст настолько сокровенен, его имеет смысл сохранить для психотерапевта или для семейных постановок. Но нет! Даже взяв с зрителей деньги, Гришковец настаивает на том, что сцена и зрительный зал остаются его личным пространством, над которым он несет безграничный контроль, и сохраняет за собой право в любой момент отказать зрительнице в услуге, если ему вдруг не нравится ее поза или выражение лица.

Но как же Гришковец объясняет свое поведение? А объясняет он его так: "За те 12 лет, которые нахожусь на сцене я наблюдал и наблюдаю то, что строгость, присущая театру, как особой культурной территории, утрачивается... Всё-таки для меня театр по-прежнему остаётся территорией той культуры, которую я люблю и которой я служу. Той территорией, которая создана не мной, и на которую меня пустили для её сохранения и преумножения."
Что же это за культура, которой служит Гришковец? Возможно, он имеет в виду истоки современного театра - Ренессанс, Шекспира? Но нет: история довольно ясно говорит нам, что в театре Шекспира царила здоровая суматоха. Больше половины зрителей, так называемые groundlings, не сидели в ложах, а толпились в широком пространстве перед сценой - они ели, пили, переговаривались, приходили с опозданием и выходили до ветру (зато есть теория, что богатые дамы приносили с собой в ложи ночные горшки!). В ложах тоже творилось всякое (не будем тут углубляться в детали), а во времена, не занятые драматургией, в театре устраивали травлю медведей собаками. Дальше - больше: в эпоху Реставрации по театру ходили продавцы закусок и напитков, а также женщины легкого поведения, предлагавшие свои услуги.

Естественно, что ни о какой "строгости" речь тут идти не может. Что же имеет в виду Гришковец? А имеет он в виду, насколько я могу видеть, советское искусство, которое, действительно, требовало трепета и строгого контроля для выполнения своих прямых идеологических функций. Например, советский шекспировед Михаил Морозов писал в своем памфлете "Shakespeare on the Soviet Stage" (Шекспир на советской сцене), опубликованном на английском в 1947, что театры, которым вздумалось ставить Гамлета, обязаны были уведомить об этом некий центральный орган шекспироведения (в памфлете есть название, но я не записала). Этот орган посылал им необходимые материалы, включающие “a digest of critical opinion on Hamlet, comments, a bibliographical list and so on,” а также “if required, a Shakespearian authority [would] be dispatched, who [would] not only give a series of lectures to the actors, but [would] also be present at rehearsals" (краткое описание мнения критиков об этой пьесе, комментарии, библиография, и т.д.... по необходимости, посылался также специалист по Шекспиру, который читал актерам серию лекций и присутствовал при репетициях). Естественно, что при таком детальном контроле представления, к зрителям предоставлялись не менее суровые требования: театр являлся, как выражается Гришковец, "особой культурной территорией" - территорией распространения и поглощения основ идеологии, которая не терпела легкомысленного отношения.

Это же помогает объяснить то, с какой обсессивной настойчивостью Гришковец настаивает на том, что отдельно взятый спектаклю должен производить какое-то конкретное, цельное впечатление: "А точнее сказать, не терплю этого, потому что спектакль — это цельное произведение, которое нужно смотреть целиком от начала и до конца, по возможности не отвлекаясь и не прерываясь. Но от начала и до конца обязательно! У спектакля есть точная, продуманная, тщательно разработанная композиция, и я отчётливо понимаю, что если пропустить начало, то понять спектакль и получить от него цельное впечатление невозможно." Он также сокрушается, что, мол, современным людям "Не стыдно смотреть и слушать что-то, не желая постичь и углубиться в смысл, услышать некое послание, которое исходит из книги, с экрана или со сцены".

Казалось бы, уже декады назад все приняли, что произведения искусства не существуют без аудитории, что зрители - это не пассивные приемники для "неких посланий, которые исходят", что происходит ежесекундное взаимодействие между зрителями/читателями и произведением. Цельности произведения, по сути, не существуют, так как оно дробится на части по мере восприятия и интерпретируется аудиторией в зависимости от того, как она видит связь между этими фрагментами. Другими словами, независимо от степени тщательности, с которой разработана композиция, "цельное впечатление" (то есть стопроцентная передача какого-то послания от автора зрителю) - это вредная иллюзия, так как текст или спектакль, будучи представлен зрителю, начинает независимую от автора жизнь.
Уже и писатели даже давно это поняли. Умберто Эко пишет в послесловии к "Имени Розы", что роман начинает свое собственное существование и производит толкования, о которых автор даже не подозревал: "I am not saying that the author may not find a discovered reading perverse; but even if he does, he must remain silent, allow others to challenge it, text in hand. [...] The text is there, and produces its own effects. [...] The author should die once he has finished writing. So as not to trouble the path of the text" (Я не говорю, что автору нельзя думать, будто какое-то толкование извращенно, но даже думая так, он должен молчать и разрешить другим спорить с текстом в руках.... Текст существует, и рождает свои собственные эффекты... Автор должен умереть, как только он закончил писать. Чтобы не стоять на дороге у текста."

И только Гришковец, несчастный продукт советского искусства, все пытается "залить" свое послание зрителям в головы, отчаянно настаивая на абсолютном контроле, чтобы оно, не дай бог, не расплескалось по дороге. Он сохраняет и преумножает не культурное, творческое пространство, в котором бурлит ведьминский горшок и вдруг, со взрывом, происходит алхимическая реакция и камень превращается в золото, а зрители зачарованно идут потрогать руками, а стерильную лабораторию "советского реализма", где он натужно рассказывает о "сохранившейся записке, которую я написал в день рождения своей первой дочери". Но Гришковца можно понять: если бы его пустили в шекспировский театр на суд зрителей, его бы моментально закидали гнилыми яблоками, как завистливого Бена Джонсона.

  • 1
псих несчастный.. с синдромом Гешвинда, вполен мог бы быть.

С одной стороны, я бы не удивилась, узнав, что у него действительно нарушения психики.
С другой, если это и психоз, то он в данном случае все равно очень четко отражает некоторые культурные ценности и стереотипы.

Интересно это он так стразу хотел бы себя вести (но стеснялся) или развил в себе?

А он раньше другим был?
Я про него мало знаю; помню только, как он пафосно ушел из жж, потому что жалкие людишки тут его не ценили.

опять смешные новости о смешном человеке...
боже ж мой...

Ну какие же это новости...
так, девичьи рассуждения :)

Бедная девушка в красном свитере.

Ага, правда? Я хотела еще про гендерный аспект написать, но слишком уж длинно получалось.

Можешь себе представить: приходишь в театр, опаздываешь (ну бывает, блин, мало ли чего), тебя пускают, все нормально, ты идешь к своему месту, и тут со сцены тебе начинают хамить. "Я Вас не извиняю", ах ты господи.
Я бы тоже сидела с кислым видом, потому что ни на какой спектакль после этого я не смогла бы настроиться.

Я не лошадь, это просто выражение лица...

И кстати это цепляние к 'выражению лица' очень характерно, по-моему. Я в детстве натерпелась:)

Да, кстати, мне припомнилась советская система образования, пока я писала. Все сидят по струнке с таким выражением лица, как я хочу, а кто не будет, тот пошел вон из класса, потому что я - светоч знаний, а вы кочерыжки гнилые.

Ко мне страшно цеплялись за то, что я, слушая учителя, чертила чего-то на бумажке.
Причем сейчас я вижу - это действительно раздражает. Но смысл устраивать скандалы, если человеку так удобнее слушать?

А кто такой Гришковець?

Вспоминется пидар с похожей фамилией. Ты знаешь, что такое пидар?

Мммм. Гадость какая-то?
This is a very politically correct journal, you know.

(Screened comment)
терпеть не могу его.

Прекрасный разбор, спасибо. Ситуация с девушкой в красном свитере совершенно непредставимая, такая плохая форма и непрофессионализм.

Самое интересное, что я видела, как женщина на фейсбуке его защищала - что, мол, девушка тоже виновата, а Г. наверняка страдает больше ее!

Это феерия!
И удивительная беспомощность...

А еще - советская традиция публичной травли, когда на сцене дядечка с графинчиком на фоне красного флага, и он считает себя в праве решать, кто тут советский гражданин и Человек, а кто тварь дрожащая.

Совсем не знала кто это такой. И теперь не жалею.

А я вот чего-то заинтересовалась...

Вот я всех прочитала и со всеми согласилась, так и есть но, *чуть не плача* мне Гришковец всё равно нравится. Вот я читаю его книги и мне нравится! Его личность в книгах мне понятна и симпатична. Я, вообще, идеальный зритель и читатель, я вижу только то, что создаётся художественными способами, я такой наивный потребитель искусства. Если мне не нравится, то будь писатель или актёр хоть святым, мне всё равно, а если нравится, то пусть хоть громко пукает в общественных местах, мне будет смешно, но осудить его не смогу и разлюбить его искусство тоже.
А театр я как-то не очень, редко и неохотно, а вот пьесы читать люблю.

Ну что ты, я же не призываю разлюбить! я даже не говорю, что он плхое искусство создает, потому что ничего, кроме такой публицистики, я не видела у него. Я даже не говорю о нем лично - мне кажется, что он просто очень яркое выражение конкретного феномена, который я постаралась описать. (Кроме того, мне кажется, что лично он - страшно боится давать зрителям активную роль, чтобы они не бросились сами оценивать его произведения.)

Слушай, а порекомендуй мне что-нибудь его.

Гришковец - это вообще живой Козьма Прутков какой-то. Я была в жюри "Студенческого Букера-2004", когда номинировался его роман "Рубашка". Я прочла и изумилась - что тут на Букер номинировать? Я такого автобиографизма молодого москвича по горло начиталась ещё в бытность мою во всяческих литературных студиях в конце 90-х. При этом взрослые посредники между нами и "большим" букеровским жюри толсто намекали нам, что от нас, как от молодых, ожидают, чтобы мы выбрали Гришковца. (А мы взяли и выбрали совсем другого писателя).
Ну, в общем: "Когда в толпе ты встретишь человека,
На коем фрак,
Чей лоб мрачней туманного Казбека,
Неровен шаг..." и т.д.

Ага. То есть тоже обидели гения своей нечуткостью!

И про советский президиум метко, и про советскую школу почтения, но, воля ваша, мне кое-что более раннее вспомнилось сразу)))

"Но вот господин Кармазинов, жеманясь и тонируя, объявляет, что он "сначала ни за что не соглашался читать" (очень надо было объявлять!). "Есть, дескать, такие строки, которые до того выпеваются из сердца, что и сказать нельзя, так что этакую святыню никак нельзя нести в публику" (ну так зачем же понес?); "но так как его упросили, то он и понес, и так как сверх того он кладет перо навеки и поклялся более ни за что не писать, то уж так и быть написал эту последнюю вещь; и так как он поклялся ни за что и ничего никогда не читать в публике, то уж так и быть прочтет эту последнюю статью публике" и т. д. и т. д. всё в этом роде."

Слушайте, абсолютно в точку. Спасибо!
Жалко, что в реальности не случилось того диалога со зрителями.

С Женей мы учились на одном курсе в Кемеровском университете. Так что заню его лично - тот еще перец! Уже и в период студенчества он хворал нарциссизмом, однако, на это закрывали глаза - талант ведь; может со временем зазвучит, прославив родной город, родной университет. И зазвучал! Но только не прославил, а ославил... Жаль!.. Жалко и то, что когда некоторые пытались сказать ему, что так делать нехорошо, в ответ получили отповедь: мол, вы просто мне завидуете! Жалко, реально жалко Женьку! Ведь, как ни крути, есть же все-таки в нем талант! Но зачем же собственноручно его так безжалостно топить в фекалиях?..

Re: В Кемерово Гришковца не любят...

Какой-то талант в нем, безусловно, есть...
но божьей искры я пока не вижу.
Правда, до сценариев еще не дошла.

Если бы я заплатил за билеты, то меня фиг бы кто из зала выгнал. Я бы их по судам затаскал! :) Интересно, а почему эта девушка со своим парнем там не сделали?

Постеснялись, наверное. Трудно противостоять авторитету со сцены.
Тем более, что девушка явно уже была расстроена.
Я бы, наверное, тоже ушла. Хотя, возможно, и пожаловалась бы.

  • 1
?

Log in