дикий филолог (queyntefantasye) wrote,
дикий филолог
queyntefantasye

причащение телом Ленина (а также явление Ленина народу)

Роясь в глубинах Интернета, совершенно случайно наткнулась на описание прекрасного арт-перформанса под названием "Мавзолей Ритуальная модель", в котором участники ели торт, изготовленный в виде тела Ленина в натуральную величину. Старый перформанс, кстати, еще в девяностых сделанный. Причем описание было очень гневное, называло перформанс "мерзопакостным спектаклем", и возмущалось, что "Только вконец ненормальные, с больной психикой шизоиды могли сотворить то аморальное, кощунственное действо, которое было поставлено 30 марта в галерее наивного искусства "Дар", что в центре Москвы, на Малой Полянке." Там еще много чего замечательного понаписано, в том числе и о безнравственности, и об осквернении святынь, и т.д.

И вот это, в некотором роде, очень интересно соединяется с нашим недавним обсуждением табу на некрофилию: для меня вред таких табу заключается частично в том, что они в принципе игнорируют вопрос "кому от этого вредно?", а фокусируются вместо этого на каких-то расплывчатых нравственных принципах, по которым тут, например, получается, что как расстреливать - то это великий вождь, а как есть торт необычной формы - так это ненормальные шизоиды.

Причем как раз этот перформанс - вообще на грани гениальности, и я бы сама с удовольствием на него посмотрела или приняла участие. Ну раз уж мы положили останки вождя на главной площади и поклоняемся им всей страной, то ритуально им причаститься - это самый логичный следующий шаг. Тем более что, как я уже неоднократно писала (например, тут и тут), в советской литературе вообще наблюдается ярко выраженный культ физического присутствия Ленина.

И очень интересные формы он принимает, в частности, в биографиях советских актеров. Я тут по долгу службы потихонечку пилю такие биографии и вообще рассказы о советском театре, и заметила, что если какому-то актеру пришлось играть Ленина, то, как правило, много места отводится не просто описанию роли, но еще и рассказу о том, как актер сначала сомневался в своих способностях и пытался отвертеться, но потом, склоня голову, принял эту святую ответственность, и начал пытаться, в буквальном смысле, принять в себя дух умершего вождя. Одни актеры путешествуют по ленинским местам и сидят там часами, чтобы на них снизошел этот самый дух, которым пропитались там стены, другие изучают полное собрание сочинений вождя, и особенно рукописи (по отношению к средневековому христианству есть такое понятие - textual relic, текстовые мощи или contact relics. вот это именно оно - вещи, которые не являются частью тела святого, но как бы заряжаются святостью через контакт с ним).

Вот, например, рассказывая про актера Матвея Шарымова, Юрий Зубков пишет, как тот начал "с прослушивания пластинок с записями ленинских речей [...] с изучения ленинских портретов [...] с изучения характерных ленинских поз, походки, жестов" (19). Он "встречается с путиловскими рабочими, видевшими и слышавшими Ильича [...] снова и снова перечитывает воспоминания о Ленине", и в конце концов "обращается к рукописям Ленина" (20). В интервью, Шарымов рассказывает: "...за рукописями я как бы увидел живого Ильича, ощутил его стремительность, силу воли. В процессе изучения рукописей словно бы состоялось мое личное знакомство с Лениным. Да, так писать мог только воинствующий оптимист" (21). Актера "неодолимо потянуло" в Ульяновск, "где каждый камень дышит Ильичем, его образ становится по-особому близким, живым..." (22, курсив мой). [Юрий Зубков. Судьбы актерские. 1969]

Цель этого прикладывания к контактным мощам - нечто вроде демонической одержимости, при которой актер теряет себя и буквально становится Лениным, разрешая зрителям их собственную встречу со своим заступником. Например, вот как описывает это Николай Петров в книге "Встречи с драматургами" (1957). Актер Михаил Штраух испытывает сомнения - "...в нем все время продолжалась борьба между появившимся большим желание создать образ Ленина и сомнением в возможности решить эту творческую задачу" (115). Остальные ждут в пустом театре, пока он готовится к просмотру. "И вдруг – здесь очень уместно это слово, так как оно точно определяет то, что испытали мы все, сидящие в зрительном зале, - раздался звонок в прихожей квартиры Коломийцева [декорация на сцене], мы невольно повернулись к сцене, не понимая, почему прозвучал этот звонок, еще секунда, и всех нас как бы обожгло то, что произошло на сцене. Из прихожей быстрой походкой вышел Ленин, задержался несколько секунд около стола, что-то взял со стола и так же стремительно ушел в дверь, ведущую во внутренние комнаты" (115-116, курсив мой). Понимаете? произошло воплощение духа, зрителям явился Ленин.

И вот эти люди запрещают работникам культуры есть торт в виде тела Ленина, обзывая их за это разными словами. Да давайте же говорить начистоту - удивительно, что такие торты не ели советские коллективы на первомайские праздники, в едином порыве, все последние семьдесят лет! Это было бы и логично, и уместно, и главное, очень вдохновляюще.
Tags: cultural collisions, аргумент ад инсектум, советский реализм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments