дикий филолог (queyntefantasye) wrote,
дикий филолог
queyntefantasye

Category:

еще капиталистический театр, голые женщины и великие артисты

Наступил мучительный час: куда  ехать "дальше",  каким  сатанинским  смычком
сыграть на усталых нервах что-нибудь веселенькое?
     Роллинг потребовал афишу всех парижских развлечений.
     -- Хотите танцевать?


  -- Нет, -- ответила Зоя, закрывая мехом половину лица.
     --  Театр,  театр,  театр,  --  читал  Роллинг.  Все это  было  скучно:
трехактная разговорная комедия,  где актеры  от  скуки  и отвращения даже не
гримируются,  актрисы  в туалетах от знаменитых портных  глядят в зрительный
зал пустыми глазами.
     -- Обозрение. Обозрение. Вот: "Олимпия" -- сто пятьдесят голых женщин в
одних  туфельках и чудо  техники: деревянный занавес, разбитый  на шахматные
клетки, в которых при  поднятии  и опускании стоят совершенно голые женщины.
Хотите -- поедем?
     -- Милый друг, они все кривоногие -- девчонки с бульваров.
     -- "Аполло".  Здесь мы не были. Двести голых женщин в  одних  только...
Это мы  пропустим. "Скала".  Опять женщины. Так, так. Кроме  того, "Всемирно
известные музыкальные клоуны Пим и Джек".
     -- О них говорят, -- сказала Зоя, -- поедемте.
     Они заняли литерную ложу у сцены. Шло обозрение. Непрерывно двигающийся
молодой  человек  в отличном фраке и зрелая женщина в красном, в широкополой
шляпе  и с посохом  говорили  добродушные  колкости правительству,  невинные
колкости  шефу  полиции,  очаровательно  подсмеивались  над  высоковалютными
иностранцами,  впрочем, так, чтобы  они не  уехали  сейчас  же  после  этого
обозрения  совсем   из  Парижа  и  не  отсоветовали   бы  своим   друзьям  и
родственникам посетить веселый Париж.
     Поболтав о политике, непрерывно двигающий ногами молодой человек и дама
с посохом воскликнули: "Гоп, ля-ля". И на  сцену выбежали голые, как в бане,
очень  белые,  напудренные   девушки.   Они  выстроились  в  живую  картину,
изображающую  наступающую  армию.  В оркестре мужественно грянули  фанфары и
сигнальные рожки.
     -- На молодых людей это должно действовать, -- сказал Роллинг.
     Зоя ответила:
     -- Когда женщин так много, то не действует.
     Затем  занавес опустился и  вновь поднялся.  Занимая половину сцены,  у
рампы  стоял  бутафорский рояль. Застучали деревянные палочки джаз-банда,  и
появились Пим и Джек. Пим, как полагается,  -- в невероятном фраке, в жилете
по колено, сваливающиеся  штаны, аршинные башмаки, которые сейчас же от него
убежали (аплодисменты), морда  -- доброго идиота. Джек --  обсыпан  мукой, в
войлочном колпаке, на заду -- летучая мышь.
     Сначала  они  проделывали все, что нужно, чтобы смеяться до упаду, Джек
бил Пима по  морде, и тот выпускал сзади облако пыли, потом Джек бил Пима по
черепу, и у того выскакивал гуттаперчивый волдырь.
     Джек  сказал: "Послушай,  хочешь -- я  тебе  сыграю на этом рояле?" Пим
страшно  засмеялся, сказал:  "Ну, сыграй на этом рояле", --  и  сел поодаль.
Джек изо всей силы  ударил по клавишам -- у рояля отвалился хвост. Пим опять
страшно много  смеялся.  Джек  второй  раз  ударил  по клавишам --  у  рояля
отвалился бок.  "Это  ничего",  --  сказал  Джек  и дал  Пиму  по морде. Тот
покатился  через  всю сцену, упал (барабан  -- бумм).  Встал: "Это  ничего";
выплюнул пригоршню зубов, вынул из "кармана  метелку и совок, каким собирают
навоз на  улицах,  почистился. Тогда Джек в третий раз ударил  по  клавишам,
рояль  рассыпался весь, под  ним  оказался  обыкновенный  концертный  рояль.
Сдвинув   на  нос  войлочный  колпачок,   Джек  с  непостижимым  искусством,
вдохновенно стал играть "Кампанеллу" Листа.
     У Зои Монроз похолодели руки. Обернувшись к Роллингу, она прошептала:
     -- Это великий артист.
     --  Это ничего, -- сказал Пим, когда  Джек кончил играть,  -- теперь ты
послушай, как я сыграю.
     Он  стал вытаскивать из  различных карманов дамские  панталоны,  старый
башмак, клистирную  трубку, живого котенка (аплодисменты),  вынул скрипку и,
повернувшись  к зрительному  залу скорбным  лицом  доброго  идиота,  заиграл
бессмертный этюд Паганини.
     Зоя   поднялась,   перекинула   через  шею   соболий   мех,   сверкнула
бриллиантами.
     -- Идемте, мне противно. К сожалению, я когда-то была артисткой.
     -- Крошка, куда же мы денемся! Половина одиннадцатого.
     -- Едемте пить.

А.Н. Толстой, "Гиперболоид инженера Гарина"


  
Tags: cultural collisions, глажка газет утюгом, советский реализм
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments