February 3rd, 2013

(no subject)

Те, кто близко со мной знакомы, знают: в кино я плачу. Причем на местах не обязательно грустных, а скорее эмоциональных, там, где туго свернуты пласты чувств героев и исторических подтекстов (так, в фильме "Край" я рыдала во время отчаянной гонки поездов, а в голове вертелось что-то про переплавление плоти в металл).

После того, как два года назад умер папа, мои кинематографические триггеры сильно пополнились, и начали включать сцены смерти, особенно родственников, сцены в больнице, а также очень эмоциональные сцены с родителями, особенно отцами, и особенно те, в которых устанавливается контакт и демонстрируется любовь и готовность защитить. (Чтобы обозначить масштабы этой чувствительности, скажу лишь, что при в кинотеатре при показе мультика "Отель Транссильвания" был человек, льющий слезы в салфетку, когда папа-вампир, в виде жалкой летучей мышки, обугливаясь на солнце, пытался исправить свою родительскую ошибку и остановить самолет с мальчиком, в которого была влюблена юная вампирская дочь. Этот мокрый человек была я, естественно.)

Collapse )