March 12th, 2014

ведьмы в Новой Англии: почему салемские суды не являлись примером фемицида

Вот, кстати, и живой пример резко идеологического подхода к судам над ведьмам. Так как мой комментарий там не расскринили и, я так понимаю, уже не расскринят (что симптоматично), то я прокомментирую постом.

Я уже писала об академической истории судов над ведьмами и о том, что на сегодняшний день о них известно, а в частности, почему они никак не могут рассматриваться как фемицид (организованное истребление женщин мужчинами за то, что они женщины - а особенно сильные, смелые и умные женщины). Тем не менее, первый комментарий к посту всклицает: "ужас какой. Это был настоящий фемицид." Каким же образом автор поста добивается такого эффекта? Разберем по пунктам.

Collapse )

Шекспир в советском романе: Ольга Ларионова

— Только один вдох отделяет тебя от смерти. Что ты будешь делать со своим жалким мгновением?
— Я проживу его. А для чего еще существуют мгновения?
Роберт Шекли, "Координаты чудес"

Вот, кстати, что интересно: у Ларионовой в "Леопард с вершины Килиманджаро" Илль не просто является двойником Офелии (когда они смотрят пьесу, рассказчик вдруг понимает: "И я уже давно знал и эту походку, и эту левую руку, невольно касающуюся виска, когда не приходит на ум нужное слово, и я вспомнил, как удивленно и испуганно оглянулась на меня Илль в первом акте, едва завидев своего двойника, а я, дурак, как всегда, не видел дальше белобрысых локонов и курносого носа"), но еще и имитирует ее смерть.

Рамон в этом романе за Гамлета, и свою роль он интерпретирует соответственно: "Я вдруг понял, что Гамлету уже все равно, быть ему самому или не быть, а только бы всей силой своего ума, всей любовью своей и всей своей жестокостью оградить от гибели эту тоненькую девочку, -- и он понимал, что не в силах сделать этого; и тогда, не дожидаясь, пока это сделают другие, он сам губил ее, поджигая ее крылья, и она сгорала, таяла, как Снегурочка." (Эта идея, что Гамлет губит Офелию, чтобы спасти ее от зла и грязи других, встречается в канонических советских интерпретациях.)

Соответственно, глядя на Илль, Рамон думает: "Ну же, тони, гибни, исчезай! Мы посмотрим, кто кого." Собственно, это и происходит. Только Илль не уплывает по течению реки, а уходит, не оглядываясь, в селевый поток ("Это была стена воды десятиметровой высоты. Вода, крутящая глыбы камня и вырванные с корнем деревья"), чтобы спасти глупых туристов. Становится леопардом, которым движет не инстинкт смерти, а неукротимая воля к жизни.

Очень изящно сделано.