January 2nd, 2015

книжный резонанс, или полное расписание рассветов и закатов

Дивная peggotty спрашивает у себя в журнале: "Поэтому, если вам не сложно, назовите, пожалуйста, книжку (можно одну, можно тысячу), от которой было сложно оторваться именно вам. Сразу поясню, что "невозможно оторваться" - это единственный критерий отбора. Нужна такая книжка, ради которой вы на пару часов или дней перестали есть, мыться и кормить кота, просто потому что патриа о муэрте, увидеть Париж и дочитать, неважно были ли это труды Шлейермахера или ну, допустим, двадцать третья часть скотологической додекаэдрологии "Воины Меча и Ча-ча-ча" - "Последний клинок: был не ок". Как человек, который в свое время за один присест прочел сразу два тома "Голодных игр" и не жалеет об этом, я вас только пойму."

На поставленный, собственно, вопрос мне ответить трудно, потому что я вообще так читаю, мне от текста как такового трудно оторваться (скажем, в ноябре я тоже вдруг стала человеком, который за один присест прочел сразу два тома "Голодных игр", хотя никаких особенных чувств они у меня не вызвали).

А бывает еще резонанс, когда книга вдруг сплетается с происходящим, и оторваться невозможно: когда на улице дождь, и под прозрачный перебор нот Ричарда Клэйдермана в "Голубятне на желтой поляне" все бежит и бежит по пустынным коридорам Ярослав в поисках Игнатика, мечась в отчаянии, тянутся и тянутся ноты. Или, наоборот, жаркий апрель, у меня закончились университетские экзамены (первый год), я вся выжата как лимон, выкручена как тряпочка, еду домой в Торонто и читаю "Белый олеандр", и горести героини булькают в моих пустотах, я не-могу-оторваться, меня качает неваляшкой. За четыре часа поездки я прочитываю роман целиком, выхожу к встречающему меня бойфренду наполненная до краев, сажусь в машину и начинаю горько рыдать.

Самый прекрасный, самый долгий и волшебный резонанс у меня случился примерно год назад, когда в прошлое зимнее солнцестояние на Торонто пролился freezing rain (ледяной дождь) и у половины города выбило электричество. Я проснулась рано утром, в абсолютно ледяной квартире. Я жила тогда в полуподвале, и на самом деле такие помещения неплохо держат тепло, но электричество пропало в три ночи, как оказалось, и к утру квартира изрядно остыла. Пол и стены, в частности, дошли до температуры промерзшей земли, которая их окружала. По полу ходила абсолютно обалдевшая толстая кошка. В окно спальни, и так небольшое, просачивался тусклый зимний свет, пробравшись через сложный лабиринт из обледеневших веток сирени.

Collapse )