дикий филолог (queyntefantasye) wrote,
дикий филолог
queyntefantasye

Category:
Широко известный в узких кругах З. Прилепин разродился новой гениальной статьей о семейных отношениях; на этот раз - о необходимости иметь детей, а то ой-ой-ой, приходит страшный черт и отнимает душу, особенно у женщин.


Мало кто знает, кто именно герр П. виноват в является ответственным за мою встречу с роковым мужчиной. Дело было так: один наш общий знакомый сильно проникся его статьей про то, как жена должна быть дочкой, доченькой, и повесил на фэйсбуке цитату оттуда. Что-то типа того, что настоящий мужчина настоящей женщине должен все прощать, а она ему ничего. Тут же набежала толпа восторженных русских девочек, скандирующих похвалы уму и литературному вкусу знакомого. Создалось впечатление, что вся русскоязычная коммьюнити в Торонто состоит из девочек, мечтающих, чтобы к ним относились, как кошкам. (Надо сказать, что в этой пропозиции меня пугает даже не столько отношение к женщинам, как понимание быстрой моральной деградации любого существа, которому все прощается. От всепрощения портятся даже кошки.)

Я не удержалась, естественно - вышла с шашкой наперевес. Подробностей не помню (все как в тумане), но роковой мужчина до сих пор умиленно припоминает, что в гневе я была хороша и грозна, как полк знаменный; так что он поторопился добавить меня в друзья, а потом посмотрев на фоточки пригласил на ужин, поговорить о гендере. The rest, as they say, is history.


Неумолимую грудь и сухие ноги бездетных женщин уже довольно обсудили в дружественных журналах, а меня больше заинтересовало то, как герр П. представляет себе досуг бездетных пар.

В качестве примера он описывает следующую ситуацию: "Однажды случайно зашёл по делу в одну бездетную семью и обнаружил, что пара сидит и ест эклеры. Удивительное заключалось в том, что у каждого было по шесть эклеров на тарелке. Вот они сидели, мило беседовали и ели эти эклеры. Потому что эклеры очень вкусные и повышают настроение. Я вскоре ушёл, но ощущение это меня не покидает по сей день: всякий раз, когда я представляю себе быт бездетной семьи  (осмысленно бездетной,а не по медицинским показателям — ещё раз поясню, а то начнётся сейчас), — я представляю его именно так. Сидят и едят эклеры. Съели эклеры — можно трубочки со сгущёнкой. Пирожное «корзинка». Пирожное «картошка». Мороженое потом."

Конечно, никакому логическому анализу эта фантазия не поддается - любая семья, которая каждый вечер ест шесть эклеров и догоняется потом пирожным-мороженым, легко определяется невооруженным взглядом по габаритам, тут ничего не надо представлять. Но герр П. упорно делает именно этот образ центральным: бездетные люди, говорит он читателю, едят - едят много, сладко, вредно, едят гротескно, едят до рвоты. Более того, о бездетных женщинах он пишет: "Если собираешься делать с ней любовь — возникает неистребимое ощущение, что она может тебя съесть." Оставляя в стороне вопрос, с какими это бездетными женщинами герр П. собирается "делать любовь", если у него жена и пятеро по лавкам (буквально), видим ту же самую фокусировку на еде, поглощении - в этом раз каннибалистически-пугающем.

Статья эта, таким образом, о невозможности выйти за пределы физического, и вопрос деторождения сужается до близорукости, до слепоты, сводится к проблеме фигуры (ну вот серьезно, сколько женщин вы знаете, которые не рожают именно из-за фигуры?), к вопросу - съесть или быть съеденным. Нет ничего больше, кроме еды ("Чего он там делает в своей квартире вечерами, пусть мне кто-нибудь расскажет. Пришёл с работы, сделал себе яичницу, и потом что? Смотрит телевизор? Съел яичницу и смотрит") и, может быть, скучных и однообразных зрелищ. Не бывает захватывающей работы, спорта, путешествий, книг, выставок, театра и оперы, друзей, походов, изучения языков, благотворительности, хобби, рукоделья; нет, герр П. пишет: "Всё время задумываюсь, а что они такое делают с друг другом целыми днями, месяцами и даже годами? Эти, к примеру, мальчик с девочкой, которым на двоих лет девяносто? Такое количество свободного времени — его же надо как-то использовать."

Любопытно, какая тут целевая аудитория? Люди, которые выбирают не иметь детей, уж точно знают, чем заняться вместе этого и у них такая дырка на месте эмпатии и воображения может вызвать в лучшем случае вежливое недоумение. Но вот у меня такая физически-гротескная постановка вопроса - съесть или быть съеденной, заглатывать или выталкивать из себя - скорее отбивает любое желание и есть, и рожать. Герр П. считает, что, кроме еды, мне нечем заняться? Ха-ха.

То есть единственные люди, которым эта статья в принципе может понравиться - это люди, у которых есть дети, а больше ничего нет интересного и любимого; это статья-утешение. Не надо огорчаться, пишет автор, все это - увлечение работой, восторг от литературы, искусства, театра, узнавание и создавание нового - все это только видимость. На самом деле они все жрут, постоянно жрут, чешутся, нюхают себя (см. заключительный абзац) - нет ничего, кроме тела.
Tags: belle de belle-lettres, кунсткамера, мыслию по древу
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 61 comments