дикий филолог (queyntefantasye) wrote,
дикий филолог
queyntefantasye

Soviet camp (не то, о чем вы подумали) и "Ширли-Мырли"

Первый раз, когда я посмотрела фильм "Ширли-Мырли", он мне страшно не понравился и вообще показался ужасной профанацией (чем он, впрочем, и является). Тут надо заметить, что мне на тот момент было девятнадцать, что ли, лет, и я была очень серьезным человеком, полностью незнакомым с концептом кэмпа (кэмп для меня начался в двадцать два года с "Rocky Horror Picture Show," and I never looked back, as they say).

Так вот, "Ширли-Мырли" - абсолютно гениальное кино, обсуждающее в совершенно непочтительной форме проблемы формирования национальной идентичности в бывшем Советском Союзе. Националистический дискурс, как правило, фокусируется на генетической чистоте, оперируя такими понятиями как "чистота расы" (мы с тобой одной крови, ты и я) и т.д. Но, как убедительно показывает "Ширли-Мырли", на практике генетика в национальной идентичности плетется где-то в хвосте: три главных героя - братья-близнецы, вдруг нашедшие друг друга по судьбе обстоятельств - строят свою национальную принадлежность на таких вещах как фамилия, семья (причем совершенно необязательно биологическая), окружение. Более того, они жарко отстаивают эту идентичность: Роман Алмазов борется за независимость цыганского народа (он "потомственный цыган!" и руководитель табора), Иннокентий Шнипельсон заявляет, что распятый Христос - это "наши сугубо еврейские разборки; гоям - не понять", а Василий Кроликов вообще ярый русофил (ему приходится труднее всего). В замечательной сцене ссоры братьев, одинаковый набор ДНК совершенно не мешает им применять друг другу стеретипы, которые якобы биологически обоснованы ("работать надо, а не водку целыми днями глушить," говорит Шнипельсон Кроликову, за что его называют "жидом пархатым", а он в свою очередь обзывает Алмазова "конокрадом").

В самом деле, постоянное смешивание кровей в Восточной Европе и последующая революция, во многих случаях значащая стирание и замалчивание семейной истории, значат, что любая национальная идентификация в пост-советском пространстве очень шатка. Это в фильме великолепно показывается на примере Василия Кроликова, приверженца всего русского и бытового антисемита, который вдруг обнаруживает, что его папа - еврей, тетя - цыганка, дедушка - наполовину китаец, а бабушка согрешила с негром. Последним ударом является то, что вначале его хотели назвать вовсе не Василием. "Это что же," говорит Василий Кроликов надтреснутым голосом, "я на самом деле Изя Шнипельсон?"

Замечательно то, что фильм вовсе не стремится разрушить само понятие национальной идентификации - категории, которыми оперируют герои, распознаются как годные и полезные. Примирение близнецов происходит вовсе не через принимание того, что, являясь носителями одного и того же ДНК, они в принципе не могут расово различаться, а начинается, когда они хором исполняют советскую песню времен Второй Отечественной "Прощайте, скалистые горы" - то есть сливаются в едином ностальгическом порыве по великой отчизне, которая зовет своих граждан на подвиг. Советская мифология, которое никак в фильме не украшается, все-таки имеет свою ностальгическую, сплачивающую функцию. Также братья-близнецы находят общность в том, что все они белые люди - тут надо заметить, что конец фильма повышает ставки, представляя нам еще одного потеряного близнеца - Патрика, который был в свое время подброшен в американское посольство и как раз и является черным. "Ширли-Мырли" явно не готов рационализировать полное интернациональное единство, но шаг в этом направлении делается, пусть и в виде заключительного фарса (мы также видим фрагментами близнецов китайца, индейца и, кажется, чукчу).

Тут еще надо подчеркнуть один любопытный момент: хоть "Ширли-Мырли" и использует советские песни дважды, чтобы очертить момент всеобщего духовного единения, это фильм, по-моему, в конце концов вообще не о России и ее потенциальном обустройстве. В самом начале, когда гигантский алмаз только найден, нам сообщают, что на деньги, вырученные на его продаже, можно полностью выплатить внешний долг, а также позволить всему населению России три года отдыхать на Канарских Островах. Собственно, туда вся страна и летит в конце фильма: эта эмиграция (хоть и временная), сближает всех охотников за алмазом и делает их равными в самолетных креслах. Насчет их возвращения, правда, существуют некоторые сомнения. Не зря полет, которым открывается фильм, доставляет героев в грубую имитацию аэропорта Внуково: пройдя сквозь грандиозный фасад, они выходят в пустоту, кое-как прикрытую наспех сбитыми декорациями. Таким образом, вопрос о реальности российской действительности и понятий, которыми она оперирует, остается полностью открытым.
Tags: cultural collisions, memorabilia, pop-culture, vyglâdyvaûŝimi
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 67 comments