дикий филолог (queyntefantasye) wrote,
дикий филолог
queyntefantasye

"Мужик?.. Рабочий?.. Прочь их! - / Воскликнул хор сатрапов!"

Пускай шипит слепая злоба,
Пускай грозит коварный враг,
Друзья, мы станем все до гроба
За правду - наш победный стяг!
(Демьян Бедный, 1912)

"That doesn't even make sense," said Hollier.
"It's patriotism - doesn't have to," said Penny.
(Robertson Davies, The Lyre of Orpheus)

Позавчера весь день читала Маяковского, с 1912 по 1917 год включительно. Вчера читала Троцкого, об искусстве и революции.
Прониклась страшно, захотелось декламировать стихи с броневика и вообще строить новый мир.

Сегодня с утра зато прочитала сто страниц Демьяна Бедного - и сразу как-то полегчало.

Гнилая интеллигенция, революционный пыл которой зависит от красоты и искренности пропаганды. Впрочем, возможно, не самый плохой критерий для оценки пропаганды - у меня создалось впечатление, что остро-идеологические режимы боятся и избегают красивого, предпочитая уродливо-монументальное. В литературе же красота считается ненужной и даже вредной - там, где якобы ценится предельный прозрачный реализм, отточенность и неоднозначность фразы может отвлечь и увлечь (за что и поплатился несчастный Андрей Платонов).

Я, честно говоря, не встречала убедительнее пропаганды коммунизма чем "Двенадцать" Блока. Троцкий его совершенно зря так приложил (впрочем, он и Маяковского приложил). Блок, наверное, осознавал силу убеждения этой поэмы; Георгий Иванов описывал в своих заметках, как в бессмертном бреду Блок каялся и умолял уничтожить все существующие копии.

В любом случае, вот немножко Маяковского:
Гимн ученому (1915)

Народонаселение всей империи -
люди, птицы, сороконожки,
ощетинив щетину, выперев перья,
с отчаянным любопытством висят на окошке.

И солнце интересуется, и апрель еще,
даже заинтересовало трубочиста черного
удивительное, необыкновенное зрелище -
фигура знаменитого ученого.

Смотрят: и ни одного человеческого качества.
Не человек, а двуногое бессилие,
с головой, откусанной начисто
трактатом "О бородавках в Бразилии".

Вгрызлись в букву едящие глаза,-
ах, как букву жалко!
Так, должно быть, жевал вымирающий ихтиозавр
случайно попавшую в челюсти фиалку.

Искривился позвоночник, как оглоблей ударенный,
но ученому ли думать о пустяковом изъяне?
Он знает отлично написанное у Дарвина,
что мы - лишь потомки обезьяньи.

Просочится солнце в крохотную щелку,
как маленькая гноящаяся ранка,
и спрячется на пыльную полку,
где громоздится на банке банка.

Сердце девушки, вываренное в иоде.
Окаменелый обломок позапрошлого лета.
И еще на булавке что-то вроде
засушенного хвоста небольшой кометы.

Сидит все ночи. Солнце из-за домишки
опять осклабилось на людские безобразия,
и внизу по тротуарам опять приготовишки
деятельно ходят в гимназии.

Проходят красноухие, а ему не нудно,
что растет человек глуп и покорен;
ведь зато он может ежесекундно
извлекать квадратный корень.

Tags: intelligence adorable, глажка газет утюгом, сеять разумное, советский шекспир
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments