дикий филолог (queyntefantasye) wrote,
дикий филолог
queyntefantasye

социалистический реализм как дитя Ленина и Шекспира

Иногда советские очерки читаются как пародия на самих себя. Если бы предисловие не описывало Бориса Ромашова как "старейшего советского драматурга", я бы заподозрила сатиру.

Например, о Луначарском; обращайте особое внимание на прилагательные:

"Луначарский был склонен к увлечениям, иногда к излишней мягкости, но пропагандировал здоровое реалистическое искусство, связанное с народом, искусство яркое, монументальное, созвучное (как тогда любили говорить) масштабам Октябрьской революции.
'Задача ясна, - пишет он в книге 'Театр и революция' в статье 'Cоциализм и искусство', - вызвать все молодое, свежее, здоровое из недр 'культурного общества' для создания 'варварского', социалистического, высокого искусства, для воскрешения Шекспира, Шиллера, и многих других титанов старины, для сближения великого искусства с великими господами будущего - народом'.
В этой тираде такие бодрые интонации, и она выражает сущность воззрений А.В. Луначарского на театральное искусство. К такому именно искусству звал он и молодых писателей, театры, режиссеров, актеров, художников... И кроме театра другие виды искусства!
Нетрудно понять, что это искусство для народа, во имя народа, вырастало из того определения задач искусства, которое сформулировал великий Ленин, имя которого А.В. Луначарский произносил всегда с необычайным волнением, с глубокой любовью... Ленин был для Луначарского непререкаемым авторитетом, его мысли - путеводными.
Надо было видеть, как взволнован бывал А.В. Луначарский, расхаживая по своему кабинету в Наркомпросе, когда возвращался после беседы с В.И. Лениным. Какой энергией дышало его лицо, как блестели его глаза... "Так сказал Владимир Ильич... Вот что я слышал от Владимира Ильича... Так может сказать только Владимир Ильич..." - эти возгласы, сопровождавшие его рассказы о беседах с Лениным, были полны необычайным волнением...." (Б. Ромашов, "Звезды не могут погаснуть: из неизданного", 1966, стр. 209; я предполагаю, что очерк был написан вскоре после смерти Луначарского в 1933).

Тут, во-первых, стоит заметить, что Ленин в принципе не формулировал "задач искусства", а наборот, считал невозможным форсированное создание пролетарской культуры, а попытки такого форсирования - вредными. Более того, группа "Вперед", к которой до 1917-го года принадлежал Луначарский, была несогласна с Лениным по ряду пунктов, и, как говорит нам Советская Энциклопедия, "В своей ст. "Заметки публициста" Ленин вскрыл антибольшевистскую, антимарксистскую сущность платформы "впередовцев", охарактеризовав ее как платформу сторонников и защитников отзовизма и махизма" (полагаю, это и имеется в виду под "склонностью к увлечениям"). С точки зрения истории, бессмысленно говорить о Ленине как "непререкаемом авторитете" для Луначарского. Таким образом, тут описывается то, что Катерина Кларк в своем анализе советского романа называет ритуальной встречей между символическими "отцом" и "сыном", из которой "сын" выходит с новым вдохновением и страстью к работе (Katerina Clark, The Soviet Novel: History as Ritual, 2000, p. 127).

Во-вторых, лексикон автора в этом очерке болезненно узнаваем: это стереотипическое описание социалистического творца или творческого процесса. Так, например, фраза "необычайное волнение" повторяется в этом коротком отрывке два раза; также мы встречаем лицо, дышащее особой энергией, блеск глаз, бодрые интонации, яркое и монументальное искусство (!!), и т.д.

В общем, никакой это не биографический очерк, а самая настоящая советская агиография - как известно, житийная литература существует вне времени, пользуется легко узнаваемыми описаниями главных героев, и слабо привязана к историческим событиям. Что интересно: а) как видно из предисловия, подразумевается, что это житие Луначарского будет принято как настоящее биграфическое описание, основанное на исторических фактах, тогда как средневековая житийная литература постулировалась как жанр, отдельный от истории, и б) что, создавая это житие, Ромашов выбрал цитату с упоминанием Шекспира как "титана старины". В определенной степени, Шекспир тут тоже выступает как символический отец советских писателей - предполагается, что его работы способны указать путь к здоровому реализму и яркой монументальности. Такой вот алхимический брак Ленина и Шекспира, из которого появился на свет социалистический реализм.
Tags: arôme académique, глажка газет утюгом, советский шекспир
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 24 comments