дикий филолог (queyntefantasye) wrote,
дикий филолог
queyntefantasye

В процессе жаркого спора на фэйсбуке вдруг прочувствовала, что Иван Ефремов в глубине души хотел, наверное, писать женские романы, там где она срывает с себя покровы и обнажает идеальное тело, которое главный герой и не ожидал при ее остром уме, и женственность так и исходит от нее душными волнами, и все заверте...

В самом деле, "Час Быка" наполнен кропотливыми описаниями женских тряпочек и воспеваниями неописуемо прекрасных частей тела. Например, незадолго после начала романа, мы встречаем описание женской статуи (статуй в этой части текста много, но почему-то мужские статуи не описаны в деталях):

"Почти  обнаженная,  с  вызывающим  сознанием особенной силы своего тела,  она выпрямилась с высоко поднятой грудью, обхватив  ладонями  немыслимо тонкую талию и опустив глаза.  Старинная
короткая прическа обрамляла ее суживавшееся к заостренному  подбородку лицо.  Всезнающая, неласковая усмешка играла на ее губах с ямочками в углах рта. Одно плечо прикрывали тонкие складки высеченного из черного камня шарфа,  перекинутого из-под руки за спину. Может быть, скульптор был влюблен в этот образ,  во всяком случае, Олла Дез, инженер связи и съемки, воплотилась  в  поразительно  живую статую,  полную чувства и женственности."


А вот из второй половины романа:
"Прошел  час,  пока  на  экране   наконец   появилась   Эвиза,   одетая по-вечернему,  в очень открытом, облегающем платье. Ткань аметистового цвета оттеняла ее топазовые,  широко расставленные  глаза  и  пунцовые губы."

И еще, о том же персонаже:
"Ее губы  приоткрылись,  будто для песни или несказанных слов,  "тигровые" глаза стали почти черными.  И без того вызывающе высокая грудь молодой женщины   поднялась  еще  выше,  стройная шея  как-то  выделилась  на нешироких  прямых  плечах  немыслимой  чистоты  и  гладкости,   краска волнения   проступила   сквозь  загар  на  обнаженной  коже.  Спокойно рассуждавшей и приветливой ученой больше не было. Стала женщина, самая сущность  ее  пола,  в  вызывающей красоте и силе,  зовущая,  грозная, чуть-чуть презрительная..."

На женской груди у Ефремова вообще какая-то нездоровая фиксация; это практически "розовые соски" Анжелики. Практически каждое описание женской фигуры включает упоминание о высокой груди, иногда чуть-чуть обнаженной, а иногда совсем. Житель планеты говорит о звездолетчице: "желтые глазищи сияют,  груди  рвут  платье..."

По сути, большая часть этой книги просто очень плохо написана; есть огромные проблемы с выпуклостью персонажей (выпуклостью другой, нежели молочных желез). Но особенно претит вот эта пошлость, замаскированная под философию, которая еще более резко проступает в "Лезвии Бритвы". Свои фантазии о немыслимо тонких и круглых частях тела, о небывалого цвета глазах, Ефремов подает читателю как напыщенные размышления о "сущности пола", об эволюционных причинах красоты. Честно говоря, "Лезвие Бритвы" я ни разу так и не смогла прочесть до конца - каждый раз вязла во всех этих ланьих очах, резко очерченном том и этом, гибкости, упругости, золотистости, и т.д.

Вот до чего доводит писателей насилие над собой. А написал он "Таис Афинскую" - и все стало на свои места; стало ясно, что у человека призвание, как у писателя эротическо-исторических романов, то, что Маргарет Этвуд в Lady Oracle звала Costume Gothic. Там тебе и невиданная красота всех персонажей женского пола, и секс в ночном поле, и жаркая страсть с царем, и страшные катакомбы... не то что какие-то звездолеты, социальные проблемы, господи. И даже неудержимое стремление пофилософствовать можно простить, как жанровый колорит.
Tags: intelligence adorable, покопаться
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments