дикий филолог (queyntefantasye) wrote,
дикий филолог
queyntefantasye

неумолимый ветер истории

На фестивале европейского фильма, посмотрела эстонское кино "Живые картинки" (Living Images); пошла по приглашению знакомой, вообще ничего о фильме не зная. Потенциал для провала, в общем, был огромен.

Фильм замечательный - история Эстонии с начала двадцатого века, рассказанная через события в одном отдельно взятом доме, который вначале принадлежит богатому барону немецкого происхождения. Мимо окон дома гудит буря европейской истории, и то одного персонажа, то другого подхватывает этим ураганом: власть захватывают то русские, то немцы, барон бежит в Германию, его дочку в конце концов ссылают, она возвращается... И все это накрепко слито с развитием кино: двигаясь из прошлого в настоящее, фильм начинается черно-белым и немым, потом приобретает звук, потом пыльно-поблекшие цвета, а потом и сочную яркость и детальность современной пленки. Эффект совершенно поразительный - визуальная иллюстрация того, как память стирает недостатки, как в черно-белых воспоминаниях персонажи вечно молоды и красивы, без единого изъяна: и тем более четко видны изъяны, когда мы возвращаемся в настоящее.

Через все кино проходит одна сюжетная деталь: в немом начале, в дом барона вваливается русский солдат, опьяневший от бесплатного алкоголя и безнаказанности, и пытается изнасиловать малолетнюю Вильгельмину. Мальчик Эрик стреляет солдату в голову, и того тайно хоронят на чердаке. Вильгельмину мучают кошмары, в которых мертвый солдат пытается залезть к ней в постель...
Уже в цветах советского кино, когда дом давно превращен в клуб-здание для политического кружка, руководитель по пьяни стреляет в крутящийся глобус - и случайно простреливает Москву. Гости торопливо собираются домой, руководитель проводит бессонную ночь, представляя, должно быть, как его посадят за саботаж, а наутро берет глобус и крадется на чердак - чтобы тайно похоронить.
Так он находит истлевшего солдата: создается культ местного значения, прославляющий храброго освободителя Сидорова, павшего благородной смертью на общее благо России и Эстонии. На клуб-здание привинчивают доску с именем, начинают водить экскурсии эстонских пионеров. Глобус с простреленной Москвой превращается в вещественное доказательство угрозы, против которой боролся Сидоров. Когда делегация пионеров привозит немного земли из родного села героя, эта земля высыпается именно в глобус.
И вот, Вильгельмина (ныне Хельми) уже давно вернулась из лагеря и даже смогла поселиться в бывшем клубе, который ныне разделен на квартиры. Ей приходит письмо из Германии, из которого она узнает о судьбе своего отца: он погиб при бомбежке Дрездена в 1945. Прах его найти невозможно, объясняет письмо, но он так любил Дрезден, и вообще все смешалось в этом веке - поэтому вот пепел Дрездена, пусть он символизирует прах.
"Я знаю, куда его положить," говорит Хельми и открывает глобус. Немного недоумевает от горсти земли внутри, но пожимает плечами "наверное, так надо," и высыпает пепел вовнутрь. И смешиваются символические остатки заклятых врагов - германского барона и советского солдата (детского кошмара Хельми) - а также земля их городов. Сжевала их история двадцатого века, кидала из стороны в сторону, и вот наконец уложила спать в одном глобусе с простреленной Москвой.
Радио говорит что-то про эстонский корабль, уже второй день пытающийся вырваться из бури. "А какой ветер дул всю ночь," говорит Хельми рассеянно, закрывая глобус, "как им наверное трудно, на этом корабле." Всю ночь дул ветер, без остановки и передышки, безжалостный ветер истории.

Уолтер Беньямин писал: "A Klee painting named Angelus Novus shows an angel looking as though he is about to move away from something he is fixedly contemplating. His eyes are staring, his mouth is open, his wings are spread. This is how one pictures the angel of history. His face is turned toward the past. Where we perceive a chain of events, he sees one single catastrophe which keeps piling wreckage upon wreckage and hurls it in front of his feet. The angel would like to stay, awaken the dead, and make whole what has been smashed. But a storm is blowing from Paradise; it has got caught in his wings with such violence that the angel can no longer close them. The storm irresistibly propels him into the future to which his back is turned, while the pile of debris before him grows skyward. This storm is what we call progress." [На рисунке Клее под названием Angelus Novus, ангел выглядит, как будто он готовится отойти от чего-то, что он пристально рассматривает. Его глаза глядят пристально, его рот открыт, его крылья распростерты. Таков ангел истории в нашем воображении. Его лиц повернуто к прошлому. Где мы видим цепочку событий, он видит одну-единственную катастрофу, которая нагромождает развалины на развалины и швыряет их ему под ноги. Ангел хотел бы остаться, разбудить мертвых и сделать целым то, что разбито. Но из Рая несется буря; она запуталась у него в крыльях с такой силой, что ангел больше не может их закрыть. Буря неотвратимо тащит его в то будущее, к которому он стоит спиной, пока куча обломков перед ним вырастает до неба. Эта буря - то, что мы зовем прогрессом.]

И еще, из советского мюзикла "Алиса в Стране Чудес":
"-- Неумолимый Время дедушка, неумолимая Время бабушка, неумолимое Время... кто?
-- Тсс! Никто про него ничего не знает. Известно одно: ходит оно только вперёд...
-- А назад?!
-- Никогда!"
Tags: cultural collisions, memorabilia, экскурсы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments