дикий филолог (queyntefantasye) wrote,
дикий филолог
queyntefantasye

Categories:

новогоднее: из достигнутого

В последние дни прошлого года я пошла на выставку, приехавшую в местную галерею из Гугенхейма, и намертво залипла перед картиной Шагала "Париж из окна". По моему глубокому убеждению, Шагал - один из самых замечательных и талантливых художников, вышедших с территории бывшего СССР: картинка в интернете не передает его нежные переливы цвета, грустную задумчивость на человеческом лице кота, абсолютную какую-то реальность полевых цветов, вдруг прорастающих из спинки стула; сиреневые долины, водоворотом кружащиеся любовники, и сердце, протягиваемое на ладони. Чувство экстаза, души, вытащенной на холст - так кто-то еще все это видит, и как видит!

В тот же день читала критика А. Селивановского, который вдруг упоминает Шагала, пытаясь плевком в него придать идеологической правильности статье. Селивановский в начале тридцатых годов хвалил Эдуарда Багрицкого, еврейского мальчика из Одессы, который превратил культуру своего детства в страшный стихотворный гротеск - "и этот гротеск превосходит своим страстным отрицанием и разоблачением внутреннего уродства изображаемого мира смещенные примитивы Шагала, художника, рисовавшего ту же среду. Но мир Шагала - замкнут, душен, тесен, безысходен. Из него - не вырваться. Багрицкий же порвал с ним. [...] Здесь мы и может объяснить происхождение романтизма Багрицкого как результат отрицания душного мира частной собственности и мещанства." (курсив автора)

Как же повернулся язык у Селивановского написать про замкнутый, душный, тесный, безысходный мир Шагала, как он смог пойти на такую подмену понятий, называя его летящую свободу - пленом (а свободу видя в клетке отрицания детства, культуры, родного города)? Или - действительно верил? Смотрел на картины и не видел мир, в любой момент готовый вспыхнуть пучком бутонов из мертвого дерева, а видел только примитивную мазню?

Власти не оценили узкоспециального, идеологически натренированного видения Селивановского. Предисловие к моему изданию (1959) говорит уклончиво: "В 1937 году литературно-критическая деятельность А.П. Селивановского трагически оборвалась."
Это значит: в 1937 исключили Селивановского из партии, а в следующем - арестовали, осудили за участие в контрреволюционной террористической организации, а в 1938 расстреляли на полигоне "Коммунарка"; возможно, слишком страстно он отрицал и разоблачал внутреннее уродство, слишком горячо верил.

Ах, Шагал, уже одно то, что они не любили тебя, значит - тебя надо любить. Да и как не любить вскинутые брови твоего желтого, антропоморфного кота, ностальгического голуболицего Януса, небо, разбивающееся на куски радуг и облаков под пристальным взглядом?
Tags: cultural collisions, quotidiana, все пожрал проклятый долгоносик!, экскурсы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments