Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

(no subject)

"The Violent Femmes
they bring all their equipment on the bus
and you can't fuck with the Violent Femmes
you cannot fuck with this band!" [тут можно насладиться оригинальной интонацией]

Таков лозунг преподавателя, не водящего машину, и постоянно едущего куда-то с кучей книжек, папок и различной электроники, а также снеди и питья.

Живу я в Торонто, преподаю английскую литературу, специализируюсь на позднем средневековье и ренессансе, а также занимаюсь интерпретациями Шекспира в раннесоветской культуре.

Collapse )

Торонто в эпоху короновируса

Ходили гулять, набрели на закрытую детскую площадку: у нас сейчас запретили на них ходить, т.к. ведет к близким контактам. Городские работники на всякий случай связали цепи качелей и затянули желтой лентой сеть для лазания. Такая вот несколько пост-апокалиптическая площадка.

no title

Торонтовским ресторанам и кафе, между тем, разрешили продавать алкоголь на вынос.Collapse )

маленький мир

В разговоре выяснилось, что один из моих научных руководителей говорил случайно по телефону со Светланой Аллилуевой, когда та в начале восьмидесятых годов жила в Кэмбридже. У его жены - тоже медиевистка, и тоже руководила моей диссертацией - был дядюшка, психотерапевт, на котором по какой-то причины лежала за Светлану добровольно взятая ответственность.

По рассказам научных руководителей, Светлану в Англии мало чего радовало - ни найденная для нее дядюшкой недостаточно роскошная квартира (на Чосер-роад!), ни замечательная квакерская школа для ее дочери Ольги. И каждый раз, когда ей что-то не нравилось, она требовала дядюшку к телефону, хоть бы он был и с пациентом. И вот - один раз, позвонив в приемную - она нарвалась на моего довольно юного научного руководителя. ("Ну и наслушался я от нее тогда!") Не того, видимо, ожидали британцы, предлагая позаботиться о есчастной дочери покойного диктатора.

Так что от Сталина меня отделяет всего четыре рукопожатия, mirabile dictu. 

литература и ежедневность

Получила радостное письмо от студентки Дж про медицинские свойства артурианы. У нее сестра в июле перенесла инсульт (мы тогда вместе занимались Шекспиром). Сестра довольно молодая, чуть постарше меня, жила одна, нашли ее далеко не сразу, обширное поражение мозга, плохой прогноз.

Студентка Дж, несгибаемая женщина, прошла огонь и воду, добилась перевода сестры из больнички в канадском захолустье в центральный госпиталь в Торонто (тут опускается повествование о том, чего ей это стоило, и о том, как ей пришлось удерживать своих братьев, трудящихся на благо индустрии зрелищ, от того, чтобы сестру выкрасть и привезти в Торонто самим). Но вот сестру перевели, дело пошло на лад, и позавчера сестра наконец произнесла свое первое связное предложение.

Студентка Дж сидела у постели сестры и, за неимением новостей, рассказывала ей про свое эссе. Эссе было о раннеартурианских мотивах, а сестра очень любит современную артуриану.

Терпеливо послушав про меняющееся значение святого грааля, про разные описания короля Артура, про отсутствующего Мерлина и др., сестра собралась с силами и произнесла первое связное предложение с июля.
Они ВСЕ ВРУТ, Дж, сказала она, ВСЕ ВРУТ.

мои студенты и другие звери

Едем со студенткой вечером на метро, она рассказывает, как когда-то жила в студенческой общине количеством 12 человек, и на верхний этаж дома к ним въехал студент, сидящий на метамфетаминах.

И вот, рассказывает студентка Наташа (не славянского происхождения), он постоянно всем представлялся первое время, раз шесть или семь каждому, у него от наркотиков были проблемы с памятью, и каждый раз говорил, в какой он программе. То говорил, что на медбрата учится, то на биолога, то на психолога, то на английской литературе.

Мы его потому выгнали, потому что он из пистолета вечером с балкона стрелял. Да, из настоящего. Очень страшно было. Ну, это же студенческий поселок.

А когда он выезжал, то сказал нам: "Будьте осторожнее с саквояжем зла!"
Мы нашли потом этот саквояж зла.
Он на верхнем этаже жил, и вот, представляете, он там как-то поотдирал доски с пола и вырыл там яму. А в яме зарыл этот саквояж.
Мы в комнате его убирались и нашли. Долго не решались открыть. Мало ли чего там, в саквояже зла? Он наркоман с пистолетом. Может, там тело чье?
Ну, в конце концов открыли.
И оказалось, что он забит Collapse )

вопросы в никуда: некрофилия и общество

Некрофилия - это аморально или неэтично?

Другими словами: почему некрофилия незаконна - потому что это просто плохо и не должно делаться никогда, или потому что она ущемляет права умершего (то есть вообще подпадает под общее определение манипуляций, которые могут быть проведены после смерти)?

Если все-таки неэтично по отношению к умершему, то, во-первых, надо признать, что права умерших в нашем обществе вообще как-то зыбко сформулированы. Например, хотя обычно надо давать во время жизни официальное разрешение на использование тела для опытов, это правило может переступаться в случае большой необходимости (например, редкой болезни). И захоронения, исторически говоря, часто тоже не навсегда. Во-вторых, вопрос о том, до какой степени мертвое тело должно связываться с тем индивидуумом, чью память мы чтим и чьи желания мы хотим уважать, тоже все еще остается открытым. Все-таки это очень христианский концепт, а наше общество все больше секуляризируется, и законы, в идеале, не должны основываться на религиозных предрассудках. (Тут я должна признать, что Башни Молчания как концепт мне очень интересны, и частично потому, что являются способом деиндивидуализировать мертвое тело, вернуть его обратно в экосистему.)

И, возвращаясь к вопросу некрофилии, в-третьих, в конце-то концов, а если он сам хотел? Я понимаю, что это сильно напоминает анекдот про паяльник в жопе, но чисто теоретически ситуация допустима, и потому вопрос интересный.
У Барбары Гауди (Barbara Gowdy) есть замечательнейший сборник рассказов под названием We So Seldom Look at Love, а в нем - одноименный рассказ, с главной героиней юной девушкой-некрофилкой, в которую безнадежно влюблен некий пылкий юноша. Его любовь безнадежна, собственно, потому что он живой и, соответственно, эту девушку по-настоящему привлечь не может. Collapse )

какую болезнь не нашел у себя герой Джерома К Джерома?

Вообще, надо сказать, что Мужчина, Суровый Во Всех Отношениях, очень удачно (и, причем, совершенно сознательно) косит под простого русского парня с фабричных окраин, в основном интересующегося вещами, которые делают "дрррр". Я даже сначала купилась.

А потом, в милой беседе, я к чему-то процитировала тот момент из Джерома К. Джерома, где главный герой читает медицинскую энциклопедию и находит у себя все болезни, кроме одной. Кажется, родильной горячки.
"Он не нашел воспаления коленной чашечки," сказал Мужчина, Суровый Во Всех Отношения.
Я заспорила, потому что помнила, что единственная причина, по которой главный герой у себя этой болезни не нашел, это полная для него невозможность быть ею больным. А воспаление коленной чашечки ведь у каждого может быть?
"Просто в оригинальном тексте," грустно сказал Мужчина, Суровый Во Всех Отношениях, "эта болезнь называется housemaid's knee [колено служанки - прим. пер]. Потому что бывала, например, у служанок, которые ползают на коленях, моя пол."

И действительно. Кроме того, оно еще называлось coal miner's knee, carpet layer's knee, and nun's knee [колени, соответственно, шахтера, ковроукладчика и монашки].

Но самое забавное, что я тоже оказалась частично права. Я потом нагуглила тот перевод, что читала в детстве, и там действительно родильная горячка. По-моему, этот эквивалент в общем очень хорошо укладывается в логику повествования.

(no subject)

Когда мы в колледже проходим "Падение дома Эшеров" Эдгара Аллана По, я обычно отдельно объясняю студентам, почему Родерик якобы не хочет хоронить свою сестру. Истинные причины нам становятся известны только в конце, но рассказчику он говорит, что такое решение было принято как результат "принятия во внимание необычного заболевания покойной, некоторых настойчивых и рьяных расспросов со стороны ее докторов, а также отдаленности и легкодоступности семейного кладбища" (consideration of the unusual character of the malady of the deceased, of certain obtrusive and eager inquiries on the part of her medical men, and of the remote and exposed situation of the burial-ground of the family). Вспомнив подозрительную рожу (sinister countenance) доктора, встреченного им на лестнице, рассказчик никак не препятствует этой безвредной, и очень естественной, предосторожнсти (a harmless, and by no means an unnatural, precaution). Грубо говоря, по мысли рассказчика, Родерик боится, что тело сестры доктора попрут с кладбища с целями подробного исследования в более удобном месте.

Исторически говоря, такое подозрение вовсе не является пустым. В девятнадцатом веке (как, впрочем, и раньше) медицинская профессия развивалась вовсю - а вот трупов для изучения не хватало, и как результат появилась всеми неуважаемая, но прибыльная профессия похищения свежезахороненных покойников. Тех, кто этим занимался, называли "body snatchers" или (и это мне кажется забавным) "resurrectionists" - воскресители. Услугами таких профессионалов пользовались вполне уважаемые доктора и преподаватели медицины.
На этом месте я обычно привожу в пример момент из "Тома Сойера", в котором мальчишки приходят ночью на кладбище с мертвой кошкой, и застают там Доктора Робинсона, который с двумя подельниками раскапывает свежую могилу.

В перерыве ко мне подошла кореянка, очень старательная, чуть меня постарше. Английский у нее не очень, но литературу она замечательно чувствует; у меня иногда такое чувство, что я именно с ней весь урок разговариваю. Так вот, подходит, и говорит: Вы знаете, профессор, я стараюсь своему семилетнему сыну читать классику детской литературы, чтобы мы вдвоем с ним постигали культурные ценности. И вот сейчас я ему как раз читаю "Тома Сойера". Очень трудно идет. Много слов незнакомых... и вообще много непонятного. Он просит объяснить, а я не знаю, что и сказать. Вот, например, этот эпизод на кладбище.
Ну, шучу я, зато теперь, после моей лекции, вы можете прийти домой и объяснить, что именно происходило на кладбище и почему.
Кореянка некоторое время смотрит на меня задумчиво.
Наверное, говорит она, что-нибудь другое начнем читать.

privet!

А вот есть еще такое замечательное английское слово "privet" (ударение на первом слоге). Я, помню, еще когда в школу пешком гуляла в Торонто, все проходила мимо улочки с таким названием и восхищалась таким интернационалом.
Потом оказалось, что "privet" - это такой очень плотный кустик, им часто обсаживают частные лужайки по краю (по-русски называется страшно - бирючина). Причем этимология неизвестна. Некоторые считают, что, возможно, связано с "private" (частный, личный) - что имело бы смысл, учитывая его функцию, но никому еще не удалось эту связь доказать.
Дядюшка и тетушка Гарри Поттера, кстати, жили на Privet Drive.

А в конце шестнадцатого века "privet" - это был хирургический щуп (говорят, от французского "eprouvette," что есть приспособление для исследования чего-то: ложка для проб металла. тут уж какие-то совершенно сюрреальные образы начинают рисоваться. он ложкой пробовал металл).

Есть какая-то связь. Одно - чтобы прятаться. Другое - чтобы вторгаться - скажем, в рану. Слово одно и то же.